Наши путешествия

*Photos от друзей
Болгария
Голландия
По Москве и области - С детьми
Россия <200км от Москвы
Россия < 400км от Москвы
Россия > 400км от Москвы
Россия. Калининград и область
Россия. Народные промыслы
Россия. Путешествия одного дня.
Россия. Санкт-Петербург
Турция
Украина
Финляндия
Швеция
Эстония

Ассорти от друзей

Santa Nikolays
Анисовка
Косенкова И.
МАлина
Мой Первый Рассказ.
Ольга Тен
Смирнов А.
Таисия Бонд
Частикова Э.
Эна



«Розы и шипы» К.И.Чуковского. Дом-музей в Переделкино
07.12.2012

Оглавление:
Дачи писателей в Переделкино
Дом-музей Чуковского. Как попасть
Дом-музей Чуковского. Внутри

О другом... Настоящий Чуковский это -
прежде всего Переводчик
и только потом Детский Поэт

Какой он был?... Мифы и реальность
Чуковский и дети
Чуковский  и взрослые
Чуковский сам. О розах славы и их шипах


Переделкино всегда было особым миром, творческой галактикой.
И продолжает быть.
Не знаю, как точно сформулировать, но поднимая голову на высоченные переделкинские сосны, подпирающие верхушками небо, почему-то начинаешь верить в то, что даже ветер, штормящий ветки, здесь какой-то не такой как везде. А несет в себе энергию творческого созидания.
Переделкино – уникальное место.
Даже сейчас, когда город (район Ново-Переделкино) подошел к этому зеленому островку совсем близко, Переделкино сохранило интеллигентную отстраненность от суеты. Даже сейчас его новоприбывших гостей охватывает некая робость от соприкосновения с невидимо очерченным, но точно существующим другим миром.

Дачи писателей в Переделкино
В 1934 году началась вторая пятилетка, была спасена экспедиция с затертого льдами парохода «Челюскин» в Беринговом проливе, запущена в воздух уникальная разработка советских ученых стратосферный аэростат «Осоавиахим-1», и … построено Переделкино.
Пишут, что идея создания сосново-дачного рая для писателей принадлежала Горькому. Принадлежать она, может, и принадлежала, но мы же знаем, кто одобрял/или не одобрял подобные проекты… Идея в принципе вписывалась в задачи новой пятилетки «превращение всего трудящегося населения страны в активных и сознательных строителей социалистического общества» и «решительное улучшение всего жилищного дела в СССР». Да и вообще пролетарскому государству не помешало бы причесаться и умыться, и разделить культ крестьянского серпа и рабочего молота с творческим пером.
Довольно быстро в соснах Переделкино как грибы выросли дачи, двухэтажные, деревянные, построенные по немецкому проекту в количестве 50 штук. Распределял их, наверное, булгаковский МАССОЛИТ… Извините, шутка неуместна.
Дачи, получили, действительно талантливые люди, хотя за чистоту совести некоторых поручиться сложно… – Пастернак, Кассиль, Ильф и Петров (по раздельности)), Бабель, Эренбург, Пильняк и др. Это первые «поселенцы», вернее их арендаторы – Литфонд разрешал лишь прижизненную аренду.
Потом в Переделкино приедут Александр Фадеев, Лиля Брик, Александр Довженко, Булат Окуджава, Белла Ахмадуллина, Ираклий Андроников, Евгений Евтушенко и др. (Не знаю, можно ли дополнить список именами Церетели, Юдашкина и Юрия Антонова ?).
Чуковский поселится здесь на даче в 50-х годах. В 1969 году «арендовать» дачу уже перестанет… По идее дачу у семьи должны отнять… Но из-за того, что его дочь Лидия состоит в Союзе Писателей, до 1974 года дом останется принадлежать Чуковским. После (а тогда произойдет её исключение из данной организации за «антисоветские настроения»), вплоть до 1996 года за этот дом будет битва. Будут суды, унижения, отказы, но – справедливость восторжествует. Иначе и быть не может.
И Чудо-дерево «расцветет» всевозможной детской обувкой.
В 1996 году двери дома-музея Корнея Чуковского распахнутся перед посетителями…

Дом-музей Чуковского. Как попасть
Сейчас в дом-музей попасть архисложно. Интернет полнится слухами о «двухгодичной» очереди на запись для посещения. Но мы слухам не верим.
Звонок в сентябре позволил нам (группе родителей с детьми) записаться на посещение музея в один из удобных для нас дней школьных зимних каникул.
Волшебный телефон (по которому отвечает не Слон, а очень вежливый голос) – (495) 593 26 70
Адрес: Московская область, Переделкино, ул. Серафимовича, д.3
Режим работы: вторник, птн.-вскр. с 11 до 18, среда-чтв. с 12.45 до 21
Понедельник и последний день месяца – нерабочие.
Стоимость билета: с 45-ти минутной экскурсией – 150р., без экскурсии: взрослый – 100р., студенческий – 70р., школьный – 50р., для пенсионеров – 50р., часть льготных категорий посетителей – бесплатно.

Поразила-потрясла вот эта странная расценка: «Один кадр фотосъемки материалов экспозиции музея – 500р.». Что тут сказать – нечего. В воздухе зависли просто два вопроса: «Почему?» и «За что?»…)((… Не зная об этом, я сделала всего один кадр в кабинете, потом нас предупредили, разрешив сделать, правда, несколько фотоснимков с детьми…

Сайт о Переделкино: peredelkino-land.ru
Сайт о семье Чуковских: chukfamily.ru
Сообщество в жж: chukovskie.livejournal.com

Дом-музей Чуковского. Внутри
Ощущения, когда отворяешь деревянную калитку и заходишь на территорию, щекочущие.
Сразу рядом с домом видим смешное дерево, то самое, «А у наших у ворот чудо-дерево растет! Чудо, чудо, чудо, чудо расчудесное!» :). Нас ещё заранее предупредили, чтобы мы по возможности прихватили с собой какие-нибудь старенькие сандалетки для пополнения истрепавшихся «цветочков». Но мы забыли и это было обидно.
Сам дом желтый, двухэтажный, с застекленной верандой в сад, красивыми оконными переплетами. Рядом с домом ещё два домика, один похож на сарай, во втором живет сторож. Участок выглядит необъятным и условно делится на меньшую часть с садиком и бОльшую с лесом, в котором можно заблудиться :).
К нам выходят экскурсоводы, мужчина и женщина. Приглашают заходить в дом. Вваливаемся разновозрастной толпой человек в тридцать, разрумяненных морозцем, и жмясь друг к другу, снимаем верхнюю одежду в довольно узкой и тесной прихожей. Нас делят на две группы. Для одной половины экскурсия начнется со второго этажа, для нас – с первого.

Заходим в комнату с красивым окном-эркером с расчудесным видом на зимний лес. Взрослые чинно усаживаются на скамью, дети – на большого плюшевого крокодила на пол.
Экскурсовод (мужчина) мастерски захватывает внимание аудитории, к слову сказать, прилично шкодливой и вертящейся. Он рассказывает нам о Чуковском по-актерски играя тембром и тональностью голоса, по-детски доверительная интонация располагает, подкупает и обезоруживает некоторых хулиганов. Минут 10 вербальная информация подкрепляется визуальной – нам ставят диск со стареньким (40-х годов) черно-белым мультфильмом по стиху о телефоне, одним из рисованных персонажей которого является сам Чуковский. Он и озвучивает, а мы с замиранием слушаем его голос, немного шероховатый от давности кинопленки.
Ещё нам показывают уникальное издание первой стихотворной детской сказки Чуковского «Крокодила» нач.20в. с черно-белыми иллюстрациями известного в те времена художника-карикатуриста Ре-Ми 
(Ремизова Н.В., bianki.mypage.ru/illjustracii/re-mi).

Потом «добро пожаловать» в Зал с сочно-синими обоями. Из запомнившегося там – хрустальная пара кувшин с чашей, подаренная Агнией Барто и называемая «Мойдодыром», и стол со стульями из пестрой карельской березы с забавными резными ножками. На них так искусно выточены головы львов, что если сесть на корточки и смотреть на них снизу, то увидишь львиную улыбку, если стоя сверху, то грозный рык. ). Здесь есть дверь на летнюю террасу, но сейчас она закрыта, а наше воображение красочно рисует чудесные домашние чаепития со смехом, спорами и разговорами, вишневым вареньем и вкусным пышным пирогом, которые конечно же проходили на ней :).

Потом меняемся с первой группой этажами. По узкой и поскрипывающей деревянной лестнице поднимаемся наверх, здесь посещаем две комнаты – кабинет и библиотеку (комната его жены тоже закрыта). Видим массу интересного.

В Библиотеке вдоль стен стоят стеллажи с книгами (озвучивается информация об их количестве 5 тысяч экземпляров), чуть ли не половина – на иностранном языке. Из рук в руки переходит японская музыкальная шкатулка с небольшим зеркальцем на внутренней стороне крышки. Нам говорят, что, если посмотреться в него один раз, то на всю жизнь сохранить свою красоту/загадать желание (два раза смотреться в него уже нельзя!)). А дверью стоит сучковатая дубинка, которая, оказывается, была и тростью Корнея Ивановича, и инструментом жонглера – он мог держать её на пальце и не давал упасть какое-то время.

Откуда-то извлекается большая и длинная металлическая пружина, похожая, а большую неуклюжую гусеницу, которую экскурсовод, выстроив детей вдоль стенки на лестнице, запускает вниз. Оказывается неуклюжесть мнимая, и что пружина ловко, как заправский акробат, делает чпоки-чпоки и спускается с самой верхней ступеньки до нижней. Её подарили американские физики, изучавшие колебания волн, под действием которых, оказывается, она умеет проделывать такие спуски.

В Кабинете снова книги. Узкая кровать. Картины и фотографии. Письменный стол. Мантия и шапочка из Оксфордского университета. Индейский головной убор из птичьих перьев (изрядно заношенный :)). Комод. Игрушки. Смешной ослик, на которого детям дают слегка дунуть и он смешно заваливается набок (есть рычажок). Много чего.

Потом мы довольные-предовольные спускаемся и набиваемся в маленькую комнатку-пенал с т.н. сувенирами. Здесь можно купить «примерно такую же» волшебную пружинку (покупаем), почти такого же послушного ослика/обезьянку (заверните) и книги. Чуковского и о Чуковском. Выбираем воспоминания дочери Лидии.

Потом был костер. Территория участка огроменная – 2 гектара (лично уточнила размер у экскурсовода :)). Протаптываем тропинку по сугробам, нам приносят подготовленные полешки и жидкость для розжига. Мгновение и дети уже веселятся, поджаривая хлеб на веточках (мы были в пост, поэтому колбасным радостям не предавались). Достаются термоса с горячим чаем, пакеты со сладким, и вот уже активные родители выстроились в хоровод вокруг костра и мы играем во что-то классное и веселое. Ловим неловких, салим, догоняем, хохочем. Здесь ещё есть специальная летняя сцена и ряды заснеженных сейчас скамеек - именно тут проходят веселые летние Костры, которые придумал и так любил Корней Иванович.
Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается.
Благодарим экскурсоводов от всего сердца.
Очень. Очень довольны своим знакомством с Переделкино и домом (музеем) Корнея Чуковского.

Теперь на этом я хочу остановиться.
Это сладкая часть экскурсии.
Давайте вернемся к Корнею Ивановичу.

О другом…. Настоящий Чуковский это –

прежде всего Переводчик

«Ехали медведи на велосипеде, а за ними крот задом наперед, а за ним комарики на воздушном шарике…»
«Вдруг из подворотни страшный великан, рыжий и усатый та-ра-кан! Таракан, Таракан, Тараканище!...»
«А слониха вся дрожа, так и села на ежа…»
«Утюги за сапогами, сапоги за пирогами, пироги за утюгом, кочерга за кушаком…»
«И сел на орла Айболит, и одно только слово твердит «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо…»
«Маленькие  дети ни за что на свете не ходите в Африку, в Африку гулять!... Потому что Бармалей любит маленьких детей…»

Я думаю, что на вопрос, кто написал эти строки, вы полностью и не ответите… или ответите так: «детский поэт-сказочник Корней Чуковский».
А это неверно!
Никакой Чуковский не поэт, не сказочник, и не детский! А серьезнейший писатель-исследователь и великолепный переводчик! Прежде всего, а потом уже и детский поэт. Из 15 томов его литературного наследия, всего лишь два тома занимают произведения «для» и «о» детской аудитории, и это не считая его знаменитых переводов.
Корней Иванович Чуковский многолик как венецианский карнавал :).
Чуковский это Марк Твен (Приключения Тома Сойера и Гекельберри Финна, «Принц и нищий» и др.)!
Чуковский это Даниель Дефо («Робинзон Крузо»)!
Чуковский это Роберт Льюис Стивенсон («Остров сокровищ»)!
Чуковский это Рудольф Эрих Распэ («Приключения барона Мюнхгаузена»)!
Чуковский это Шекспир, Оскар Уайльд, Уолт Уитмен, Редъярд Киплинг, Артур Конан Дойль, О’Генри и многие другие!

Из подчас тяжелых и занудных оригиналов (камень сейчас летит в сторону Дефо и Стивенсона), отягощенных излишними подробностями и кровавыми деталями, Чуковский сделал бриллиантовые переводы. Целой том «Историй доктора Дулитла» англичанина Хью Лофтинга Чуковский превратил своим переводом в блистательную сказку (причем и в стихах, и в прозе), которую наизусть (если спросить) помнят все наши взрослые и дети…

Вы только вдумайтесь в это! Возьмите сейчас любимую книжку детства, посмотрите кто переводчик…

Чуковский (Коля Корнейчуков) - незаконнорожденный мальчик из небогатой семьи, сам, самостоятельно, без чьей либо помощи выучил английский. «Он использовал метод каждодневно выучивать десятки слов». Расклеивал газеты – и учил, зубрил, учил. «Я бесконечно учу слова…». Позже, занимаясь со своими собственными детьми, он заставлял и их учить английский язык. «Выученным английское слово он считал лишь в том случае, если дети его знали во всякую минуту, в любом контексте, во всех видах и форме». Вносил элемент игры, составляя различного рода ахинейские тексты детям для перевода, как, например, следующий: «Старая дева, объевшись замазкой, упала в пруд. Бурный южный ветер гнал её прямо на скалы. Но в эту минуту прилетела ласточка и клювом вцепилась в её волосы». Зато после перевода подобной галиматьи, дети легко могли читать даже сложносочиненные тексты Диккенса… (Из «Воспоминаний детства» Л.Чуковской)

И ещё про тонкости перевода.
Вот посмотрите и сравните КАК переведена фраза из Марка Твена. ! …
"They tramped gaily along, over decaying logs, through tangled underbrush, among solemn monarchs of the forest, hung from their crowns to the ground with a drooping regalia of grapevines." / «Они весело шагали через гниющий валежник, пробираясь сквозь заросли, между стволами могучих лесных королей, с венценосных вершин которых свисали до самой земли длинные виноградные плети, как знаки их царственной власти».

Поэтому ещё раз, и ещё много-много раз самая искренняя и сердечная благодарность тому невидимому Чуковскому, который скромно спрятал за авторами оригиналов своё имя, труд и блестящий перевод, а иногда и заново написанный текст. Спасибо Корнею Ивановичу за счастливые часы моего детства, проведенные за чтением этих книг.

и только потом Детский Поэт

Детские стихи Чуковского… Вы думаете они простые как калоши?
Вы не правы!
Они – гениальны. А все гениальное просто. На первый взгляд.

«И кастрюля на бегу, закричала утюгу: «Я бегу, бегу, бегу, удержаться не могу!»
Чуковский обладал изумительным внутренним слухом и чувствовал, буквально видел музыкальную ритмику слов. Об этом четырехстишии он говорит так: «Шесть ГУ на четыре строки призваны передать фонетически стремительность и легкость полета. Бойкая и легковесная кастрюля пронеслась лихим четырехстопным хореем мимо отставшего от нее утюга…»

«Утюги бегут покрякивают, через лужи, через лужи перескакивают». Здесь Чуковский пишет: «Так как утюги увесистее юрких кастрюль, я оснастил свои строки о них тягучими сверхдактилическими рифмами. По-кря-ки-ва-ют, пе-ре-ска-ки-ва-ют - неторопливые протяжные слова с ударением на четвертом слоге от конца. Этим ритмическим рисунком попытался я выразить чугунную тугонодвижность утюгов…»

«Вот и чайник за кофейником бежит, тараторит, тараторит, дребезжит». - Чуковский: «У чайника другая «походка»- шумная, суетливая и дробная. В ней мне послышался шестистопный хорей…»

«А за ними блюдца, блюдца - дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля! Вдоль по улице несутся - дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля! На стаканы - дзынь!- натыкаются, и стаканы - дзынь!- разбиваются». - Чуковский: «Эти стеклянные, тонко звенящие звуки, вновь вернули сказке ее первоначальный напев…»

«А за нею вилки, рюмки да бутылки, чашки да ложки скачут по дорожке». – Чуковский: «Чуть только передо мною пронеслась разная кухонная мелочь, четырехстопный хорей мгновенно преобразился в трехстопный…»

Вот вам и «простые» «примитивные» детские «стишки».
Он слагает стихи, как композиторы пишут музыку. У него буквы – ноты.
Он слышит буквы.

Какой он был?… Мифы и реальность

Чуковский и дети
Его дочь Лидия пишет в своих «Воспоминаниях», что Чуковский «был нарочно изготовлен природой по чьему-то специальному заказу «для детей младшего возраста» и выпущен в свет тиражом в один экземпляр».
«Общение с детьми было его всегдашней потребностью, вроде еды, питья, книги. Вглядывался, вслушивался в них. Любил когда их много – стайки, ватаги, команды».
«Свежий воздух, стихи, книги, разнообразное общение с разнообразными людьми, выдумки, россказни, шарады, игры с детьми – вот в чем обретал Чуковский веселье и силы».

Он был добрым, но – не добреньким.
Настойчиво прививал своим детям (Лиде, Борису (Бобу), Коле, Мурочке) любовь к труду, чтению, творчеству. «Не дарил игрушек, дарил тетрадь, блокнот, перочинный ножичек, или, как венец творения, красно-синий карандаш… Уверял, что большое количество игрушек – вредно для детей, что взрослые дарят детям игрушки из тщеславия».
Но при этом мог и пожалеть. Причем жалел их удивительно мудро. Даже слово «жалость» здесь не подходит, - он детей понимал как самого себя, и слепо не давил, заступался за них, не боялся противостоять «общепринятым» правилам, если они казались ему чужеродными.
Про дочку Лиду: «Знает таблицу умножения, четыре правила – и хватит  неё! – говорил он. – Восемь лет случаются раз  жизни. Нечего загружать голову тем, чему голова сопротивляется. Такая свежесть, такая память больше не повторится… а ну-ка краше, почитай мне «Песнь о Вещем Олеге»...
«Нужно свирепо ненавидеть и Пушкина, и наших детей, - писал Чуковский, - чтобы предлагать двенадцатилетнему школьнику архаичный текст, полный славянизмов и непостижимых метафор. Одиннадцатилетним детям школа навязывает «Дубровского» и «Зимнее утро», то есть то, что не соответствует их возрастным интересам. Они на всю жизнь влюбились бы в Пушкина, если бы им дать, например «Делибаша»…

Чуковский  и взрослые
Что касается взрослых, тех он делил на «вдохновенно-талантливых и ремесленно-равнодушно-бездарных». Вот тоже интересная черта его личности: «Общепринятых праздников не выносил совсем – если нельзя было превратить их в театральное представление, в остроумное соревнование собеседников, в общую игру. Всякого рода серебряные свадьбы ощущались им как пустейшее препровождение времени…» Из дневника: «День для меня светлый, но загрязненный гостями…».

Чуковский сам. О розах славы и их шипах
Ещё интересно – ему была свойственна «жажда читать стихи», «лирическая основа его естества, скрываемая обычно иронией, проступала наружу, когда он читал стихи…».

Детские стихи он начал писать по совету Горького. Тот в 1916 году предложил ему возглавить детский отдел издательства «Парус». Так появились всеми нами любимые и до сих пор обожаемые «Крокодил» (в том же году), «Тараканище» (1921), «Мойдодыр» (1923), «Чудо-дерево» (1924), «Бармалей» (1925), «Путаница», «Федорино горе», «Телефон» (1926), «Краденое солнце» (1927), «Доктор Айболит» (1929) и др.
Чуковский не сразу вышел на «тропу» к детям. Про себя он жестко писал следующее: «Далеко не всегда мне выпадало веселое счастье: писать стихи для маленьких детей. Тянулись месяцы, а порою и годы, когда в качестве детского автора я чувствовал себя жалкой бездарностью, способной вымучивать из вялого мозга одни лишь постыдно корявые вирши. Досаднее всего было то, что всякие прочие жанры в это самое время давались мне без всяких усилий…»
Какое-то время, по его словам он страдал «бесплодием» и вообще не мог написать ничего связного.
Долго не шли у него стихи о Федоре, и помогло - …хождение босиком и игры с детьми. «Эта свобода от взрослых забот и тревог, это приобщение к заразительному детскому счастью, эта милая пыль под босыми ногами, это вечереющее доброе небо - все это пробудило во мне давно забытое упоение жизнью, и я, взбежал к себе в комнату и в какой-нибудь час набросал те стихи, которые с позапрошлого лета безуспешно пытался написать. То музыкальное чувство, которого все это время я был совершенно лишен и напряженно пытался в себе возродить, вдруг до того обострило мой слух, что я ощутил и попытался передать на бумаге ритмическим звучанием стиха движение каждой даже самой крохотной вещи, пробегающей у меня по странице…».

Но не думайте, что всё у Чуковского складывалось так гладко и сладко, поиграл и записал. Много шипов было на этой его дороге, даже чересчур. В 1925 году случился первый арест Лидии пока ещё случайный, но уже имевший под собой политическую причину (потом будут следующие). Доставлял проблемы сын Николай. Его самого не печатали, хамски и беспощадно критиковали-размазывали, семья жила бедно. В литературном советском мире тогда происходили чудовищные вещи. Это было время, когда погиб Есенин, застрелился Маяковский. А про Чуковского писали, что он – «буржуазный писатель, что книги его пролетарскими и крестьянскими детьми поняты быть не могут – и даже способны нанести детям психическую травму». А в 1931 году ушла его любимая-прелюбимая младшая дочка Мурочка… … …
В том периоде и в той беспросветной ситуации, пожалуй, Горький выступил его ангелом-хранителем. Он отвечал на критику в адрес «чуковщины», писал докладные записки о состоянии и дальнейшем развитии детской литературы…

Прорвало плотину только в 1933. У Чуковского вдруг взяли и напечатали «От двух до пяти», а вот дальше его захлестнул непрекращающийся и до сих пор шквал всенародной пламенной любви и обожания…
Он дорого заплатил за эту т.н. «славу». И посчитал нужным спрятаться за маской «детского сказочника». Так было не удобней, а легче его раненому сердцу…
Прочтите эти строки (из
книги Ирины Лукьяновой о Чуковском):
«…Время заставило тщательнее прятать под этой маской себя настоящего. Именно в тридцатые годы, с началом громкой всесоюзной славы начал складываться и хрестоматийный облик «дедушки Корнея», «доброго сказочника», «благостного старичка со скрипучим голосом», как его недавно обозвал один рецензент. Именно в это время за маской стал совсем исчезать другой, сложный, настоящий Чуковский.
Чуковский – друг Блока, Чуковский – создатель умных и тонких литературных журналов, проницательный исследователь массовой культуры, – этот Чуковский совершенно спрятался за другим. Новый Чуковский – всенародный дедушка, всегда окруженный детьми и заваленный письмами родителей. Вдумчивый и внимательный аналитик, критик скрылся в глубине, залег на дно; спрятался даже историк литературы; на поверхности остался борец за качественную детскую книгу, хороший учебник и красивую грамотную речь…»

Кстати, после 1929 года Чуковский более не написал ни одного детского стихотворения лучше или хотя бы уровня предыдущих…
И много ещё, очень много острых кровавых шипов будет в его жизни…

А он. Он всё выдержит.

Главное – что и сейчас к литературному наследию Чуковского огромен. Настолько огромен, что даже в условиях жесткой книжной конкуренции издательства выпускают его 15-ти томное собрание сочинений!

И хочу закончить свой рассказ о нем вот этой цитатой из «Памяти детства» Лидии Чуковской:
- Нẻчего, нẻчего! – прикрикнул он. (Терпеть не мог углубляться в плохое). – Промокли, размокли… Долго ещё вы будете тратить время на разговоры об этой чепухенции? Живы? Здоровы? Радуйтесь!


Фотоальбом «Переделкино. Дом-музей Чуковского»
*подождите пока не загрузятся все фотографии на странице! переключатель страниц под фото

Авторские права на текст полностью принадлежат автору - НатА. Полное или частичное  воспроизведение, копирование, тиражирование текста на любых носителях, в т.ч. на Веб-сайте, возможно только при обязательной гиперссылке на сайт  (с) www.pamsik.ru и упоминании имени автора.

Наш ЖЖ PamsikLivejournal – новое из путешествий
Рекомендуемый шрифт при распечатке – Verdana 8

 

   

© 2008
Все права защищены